Судебные решения, арбитраж
Аренда недвижимости; Сделки с недвижимостью
Обращаем Ваше внимание на то обстоятельство, что данное решение могло быть обжаловано в суде высшей инстанции и отменено
Бюллетень содержит материалы судебной практики Свердловского областного суда.
Раздел I. ИСКОВОЕ ПРОИЗВОДСТВО
I. Споры, возникающие из трудовых, социальных
и пенсионных правоотношений
1. Право на получение двух видов пенсий - трудовой пенсии по старости и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы - помимо сумм возмещения вреда здоровью возникает с момента вступления в законную силу Федерального закона от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС", то есть с 15 февраля 2001 года.
И. обратился в суд с иском к территориальному управлению Пенсионного фонда Российской Федерации о возложении обязанности по включению в общий трудовой стаж периода нахождения его на инвалидности II группы с 15 февраля 2001 года по 31 декабря 2001 года, о перерасчете трудовой пенсии по старости с 06 октября 1998 года с учетом нахождения на инвалидности II группы, начислении пенсии по старости и по инвалидности вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС с 06 октября 1998 года, выплате задолженности по пенсии по старости за период с 06 октября 1998 года без ограничения времени. В обоснование иска указал, что с 25 ноября 1992 года он является получателем пенсии по инвалидности, с 15 февраля 2001 года - получателем пенсии по старости. Считал, что пенсия по старости должна быть назначена ему как принимавшему участие в работах по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы в период с 21 января 1987 года по 15 мая 1987 года в соответствии с п. 1 ст. 30 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-1 "О социальной защите граждан, подвергшихся радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (далее - Закон РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1) с момента достижения им 50 лет при наличии общего трудового стажа 20 лет, то есть с 06 октября 1998 года, а не с 15 февраля 2001 года - даты вступления в силу Федерального закона от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС". Кроме этого, полагал, что период нахождения его на инвалидности II группы с 15 февраля 2001 года по 31 декабря 2001 года подлежит включению в его общий трудовой стаж.
Решением суда исковые требования удовлетворены частично. На ответчика возложена обязанность по включению в общий трудовой стаж истца периода нахождения его на инвалидности, перерасчету трудовой пенсии по старости с учетом нахождения на инвалидности и выплате задолженности в виде недополученной пенсии. В удовлетворении исковых требований о назначении пенсии по старости с 06 октября 1998 года, начислении с указанной даты пенсии по старости и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы, выплате задолженности по пенсии по старости за период с 06 октября 1998 года без ограничения времени отказано.
Апелляционным определением решение суда оставлено без изменения на основании следующего.
Статья 5 Закона Российской Федерации от 20 ноября 1990 года N 340-1 "О государственных пенсиях в Российской Федерации" в редакции, действовавшей на день назначения истцу пенсии по возрасту и пенсии по инвалидности, гарантировала гражданам, имеющим одновременно право на различные государственные пенсии, назначение и выплату одного из указанных видов пенсий по их выбору. Исключение было установлено лишь для граждан, ставших инвалидами вследствие военной травмы: им предоставлялось право получать две пенсии - пенсию по старости (или пенсию за выслугу лет) и пенсию по инвалидности.
Федеральным законом от 24 ноября 1995 года N 179-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" в п. 2 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 были внесены изменения, в соответствии с которыми военнообязанные, призванные на специальные учебные и поверочные сборы, направленные и командированные для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшие обязанности военной службы (служебные обязанности), ставшие инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, были приравнены к инвалидам вследствие военной травмы, и им было предоставлено право на получение двух пенсий - пенсии по старости (или пенсии за выслугу лет) и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы - на равных основаниях с гражданами, ставшими инвалидами вследствие военной травмы или заболевания, связанного с пребыванием на фронте, если не оговорено иное.
Помимо пенсионного обеспечения указанная категория граждан на основании п. 25 ст. 14 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 обладала правом на возмещение вреда, причиненного здоровью в связи с выполнением работ по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы. При этом абз. 3 п. 2 ст. 29 этого же Закона было предусмотрено, что при получении двух пенсий - пенсии по старости (или пенсии за выслугу лет) и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы - выплата сумм возмещения вреда не производится.
При рассмотрении дела установлено, что истец принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. По результатам первичного освидетельствования 25 ноября 1992 года ему была установлена III группа инвалидности сроком до 01 декабря 1993 года. Причина инвалидности - заболевание, связанное с ликвидацией последствий аварии на Чернобыльской АЭС. После установления группы инвалидности И. была назначена пенсия по инвалидности в соответствии с ч. 1 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1. Поскольку суммы выплат в счет возмещения вреда здоровью превышали сумму пенсии по инвалидности вследствие военной травмы, истец избрал социальное обеспечение в виде получения трудовой пенсии по старости и выплат в возмещение вреда здоровью. С заявлением о назначении второго вида пенсии не обращался.
Федеральным законом от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (далее - Федеральный закон от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ) в п. 2 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 внесены изменения, в соответствии с которыми условие о выборе получения одновременно двух видов пенсий либо получения одного вида пенсии и суммы возмещения вреда здоровью было исключено.
Федеральный закон от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ вступил в законную силу с 15 февраля 2001 года, соответственно, с указанной даты у И. возникло право на получение помимо пенсии по инвалидности и выплат в счет возмещения вреда здоровью второго вида пенсии - трудовой пенсии по старости.
Доводы истца о том, что Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 01 декабря 1997 года N 18-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" норма п. 2 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 была признана неконституционной и не подлежащей применению с 01 июня 1998 года, в связи с чем он имеет право на одновременное получение двух пенсий и выплату в счет возмещения вреда здоровью с указанной даты, являются ошибочными. Данным Постановлением был установлен лишь особый порядок возмещения вреда инвалидам-чернобыльцам из числа военнослужащих (вне расширительного толкования данного понятия), при этом порядок назначения пенсий не являлся предметом рассмотрения. Неконституционным было признано лишение военнослужащих, получающих пенсию за выслугу лет и ставших инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, права на возмещение вреда. Истец относится не к числу военнослужащих, а к числу военнообязанных.
II. Споры, возникающие из жилищных правоотношений
2. Отсутствие договора на поставку коммунальных ресурсов между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией не может ставиться в вину потребителю коммунальных услуг, своевременно исполнившему обязанность по их оплате.
Государственное унитарное предприятие "О" (далее - ГУП "О") обратилось в суд с иском к Г., С., О. и В. о взыскании задолженности за коммунальные услуги в виде отопления и горячего водоснабжения за период с 01 апреля 2013 года по 15 мая 2013 года.
Решением мирового судьи в удовлетворении исковых требований отказано.
Суд первой инстанции установил, что с 01 сентября 2011 года ответчики производили оплату за коммунальные услуги, в том числе за отопление, в управляющую компанию ООО "П". Данная управляющая компания перечисляла полученные от жильцов согласно выставленным счетам денежные средства за тепловую энергию поставщику коммунальных ресурсов - ресурсоснабжающей организации ГУП "О". С 01 апреля 2013 года ГУП "О" выставило счет за поставленные энергоресурсы напрямую жильцам, минуя управляющую компанию. ООО "П" продолжило производить начисления за услуги по отоплению потребителям - физическим лицам, выставив счет за потребленные энергоресурсы в квитанциях за апрель и май 2013 года. За указанный период оплата за коммунальные услуги ответчиками произведена в ООО "П", которое полученные денежные средства перечислило на счет ГУП "О" в счет погашения задолженности за предыдущие периоды.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд исходил из того, что решение собственников данного многоквартирного жилого дома о переходе на прямые расчеты с ресурсоснабжающей организацией ГУП "О" за услуги по отоплению с 01 апреля 2013 года отсутствует, а имеется решение собственников от 23 апреля 2013 года о внесении платы за отопление в управляющую компанию ООО "П". Также имеется заключенный между ООО "П" и ответчиком Г. договор на оказание коммунальных услуг. В связи с этим суд пришел к выводу о том, что ответчиком обязанность по оплате коммунальных услуг выполнена надлежащим образом, он не может нести двойную обязанность по оплате коммунальных услуг и не может находиться в зависимом положении от действий управляющей компании, которая распорядилась его денежными средствами по своему усмотрению, перечислив их ресурсоснабжающей организации в счет погашения задолженности за более ранние периоды.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и взыскал с ответчиков в пользу истца задолженность за коммунальные услуги в заявленном размере, сделав вывод о том, что исполнение Г. обязательств по оплате коммунальных услуг ненадлежащему лицу - ООО "П", которое не являлось исполнителем коммунальных услуг и не вправе было собирать плату с потребителей за теплоэнергию, влечет для него последствия, предусмотренные ст. 312 Гражданского кодекса Российской Федерации. Ответчик остается обязанным произвести исполнение обязательства кредитору - ГУП "О", которое законно производило начисление платы за предоставленные коммунальные услуги, поскольку договор на поставку коммунальных ресурсов между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией не заключался.
Президиум Свердловского областного суда отменил определение суда апелляционной инстанции, а решение суда первой инстанции оставил в силе на основании следующего.
Положения чч. 7, 7.1 ст. 155 Жилищного кодекса Российской Федерации предоставляют возможность внесения платы за коммунальные услуги управляющей организации и ресурсоснабжающим организациям.
Пунктами 8, 14, 15, 16 и 17 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 06 мая 2011 года N 354, регламентируется порядок оказания коммунальных услуг управляющей организацией, которая обязана заключить договор на поставку коммунального ресурса с ресурсоснабжающей организацией.
Суд апелляционной инстанции неверно истолковал нормы материального права, сделав вывод о том, что отсутствие договора между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией предоставляет последней право непосредственного взыскания платы за коммунальные ресурсы с собственника жилого помещения.
То, что управляющая компания в нарушение закона не заключила с ресурсоснабжающей организацией договор на поставку коммунальных ресурсов и не перечислила полученные от ответчиков платежи за коммунальные услуги ресурсоснабжающей организации в установленном законом порядке, не может ставиться в вину потребителю коммунальных услуг, исполнившему свои обязанности своевременно.
Муниципальное унитарное предприятие "С" (далее - МУП "С") обратилось в суд с иском к В. и Е. о выселении из квартиры, относящейся к маневренному фонду и находящейся в хозяйственном ведении МУП "С". В обоснование исковых требований указано, что спорная квартира была предоставлена истцом во временное пользование по договору аренды от 21 августа 2001 года юридическому лицу - ООО "М", которое затем передало ее в пользование своему сотруднику В. Срок действия договора аренды был определен сторонами по 31 декабря 2001 года. В установленном законом порядке данный договор не продлевался, в связи с чем у ответчика В. не имеется оснований для проживания в спорной квартире.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Апелляционным определением решение суда отменено и принято новое решение об удовлетворении заявленных требований на основании следующего.
В соответствии со ст. 3 Жилищного кодекса РСФСР жилищные отношения в РСФСР регулировались Основами жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик и издаваемыми в соответствии с ними другими актами жилищного законодательства Союза ССР, Жилищным кодексом и иными актами жилищного законодательства РСФСР.
Порядок пользования жилыми помещениями, порядок предоставления жилья и основания прекращения права пользования жилыми помещениями регулировались также нормами Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно п. 2 ст. 683 Гражданского кодекса Российской Федерации к договору найма жилого помещения, заключенному на срок до одного года (краткосрочный наем), не применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 677, ст. ст. 680, 684 - 686, абз. 4 п. 2 ст. 687 указанного Кодекса, если договором не предусмотрено иное.
Установлено, что многоквартирный жилой дом, в котором находится спорная квартира, строился и принимался в эксплуатацию в 1991 году как дом маневренного фонда. В 1996 году на основании решений местных органов власти весь маневренный жилищный фонд, в том числе и указанный жилой дом, был передан на баланс унитарного муниципального предприятия "Ж", правопреемником которого после реорганизации стало МУП "С".
21 августа 2001 года между арендодателем МУП "С" и арендатором ООО "М" был заключен договор аренды жилого помещения в маневренном фонде, по условиям которого арендодатель предоставил арендатору в аренду для временного проживания спорное жилое помещение. В соответствии с приложением к договору арендатору ООО "М" передана во временное пользование квартира для заселения одного человека - В. Срок действия договора установлен сторонами по 31 декабря 2001 года.
На основании указанных выше положений закона, а также анализа условий договора аренды заключенный между истцом и ООО "М" договор аренды является краткосрочным договором найма жилого помещения, в связи с чем после истечения срока действия данного договора и в отсутствие его пролонгации на новый срок правоотношения по пользованию спорным жилым помещением у ООО "М" как нанимателя по договору и у В. как поднанимателя прекратились.
Поскольку спорные правоотношения по пользованию жилым помещением в доме маневренного фонда возникли между сторонами до 01 марта 2005 года, жилищные отношения носят длящийся характер, при разрешении заявленных истцом требований должны применяться положения Жилищного кодекса Российской Федерации, регулирующие данные правоотношения.
В соответствии с ч. 3 ст. 106 Жилищного кодекса Российской Федерации истечение периода, на который заключен договор найма жилого помещения маневренного фонда, является основанием прекращения данного договора.
Согласно ч. 1 ст. 103 Жилищного кодекса Российской Федерации в случаях расторжения или прекращения договоров найма специализированных жилых помещений граждане должны освободить жилые помещения, которые они занимали по данным договорам.
С учетом указанных норм права у ответчика В. и члена его семьи Е. прекратилось право пользования спорным жилым помещением в связи с истечением срока действия договора аренды, соответственно, указанные ответчики подлежат выселению из спорного жилого помещения без предоставления им иного жилья.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 14 октября 2014 года по делу N 33-12826/2014
4. Для применения к жилищным правоотношениям положений ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" необходимо установить факт принадлежности государственному, муниципальному предприятию или учреждению спорного жилого помещения на момент его предоставления гражданину, а также факт нахождения данного лица в трудовых отношениях с указанным предприятием или учреждением.
Администрация муниципального образования обратилась в суд с иском к Х. о признании ее прекратившей право пользования жилым помещением - комнатой площадью 11 кв. м. В обоснование требований указано, что ранее спорное жилое помещение являлось собственностью коммерческой организации, которая передала его ответчику Х. на основании договора найма от 01 июня 2012 года. Срок действия договора найма истек 30 апреля 2013 года. В настоящее время указанное жилое помещение является муниципальной собственностью. В заключении краткосрочного договора найма данного жилого помещения администрацией ответчику Х. было отказано. Ответчик Х. проживает в спорной комнате без правоустанавливающих документов, имеет регистрацию в другом жилом помещении.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Суд пришел к выводу о том, что Х. с момента передачи комнаты в муниципальную собственность в силу ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" приобрела право пользования комнатой на условиях социального найма, и, с учетом того, что указанное право она не утратила, она не подлежит выселению из спорного жилого помещения.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и удовлетворил заявленные исковые требования, исходя из следующего.
Установлено, что спорное жилое помещение находилось на балансе ОАО "Н" и было передано в доверительное управление ООО "Т". В доме проживали как работники ОАО "Н", так и лица, чья трудовая деятельность не имела отношения к данному обществу.
На основании договора доверительного управления имуществом от 15 июня 2009 года, заключенного между ОАО "Н" и ООО "Т", жилой дом, в котором расположена спорная жилая комната, был передан в доверительное управление ООО "Ж".
Ответчику Х. данная комната была предоставлена по ходатайству ее работодателя - муниципального медицинского учреждения (городской больницы) - на основании договора коммерческого найма койко-места от 16 ноября 2009 года, заключенного с ООО "Т" на срок до 31 декабря 2009 года. Впоследствии договоры найма заключались 01 января 2010 года на срок до 30 ноября 2010 года и 01 декабря 2010 года на срок до 31 октября 2011 года. 01 сентября 2011 года между Х. и ООО "Ж" был заключен договор найма жилого помещения на срок до 31 мая 2012 года, затем 01 июня 2012 года - договор найма на срок до 30 апреля 2013 года.
В муниципальной собственности спорное жилое помещение находится с 08 февраля 2013 года на основании соглашения о безвозмездной передаче жилых помещений в муниципальную собственность, заключенного 26 сентября 2012 года.
В связи с тем что ответчик проживает в спорной комнате по договору коммерческого найма, возникшие правоотношения регламентируются гл. 35 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В силу ст. 675 Гражданского кодекса Российской Федерации переход права собственности на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения или изменения договора найма жилого помещения. При этом новый собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного договора найма.
Поскольку спорная комната была передана в муниципальную собственность и администрация является ее новым собственником, то истец, как наймодатель на условиях ранее заключенного договора, имеет право решения вопроса о дальнейшем проживании нанимателя в комнате.
В соответствии с п. 2 ст. 683 Гражданского кодекса Российской Федерации к договору найма жилого помещения, заключенному на срок до одного года (краткосрочный наем), не применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 677, ст. ст. 684 - 686, абз. 4 п. 2 ст. 687 данного Кодекса, если договором не предусмотрено иное.
Согласно абз. 1 ст. 684 Гражданского кодекса Российской Федерации по истечении срока договора найма жилого помещения наниматель имеет преимущественное право на заключение договора найма жилого помещения на новый срок.
На ответчика не распространяется преимущественное право нанимателя на заключение договора на новый срок, поскольку договор был заключен на срок менее одного года и договором не предусмотрено иное. Следовательно, срок действия договора не подлежит продлению. Оснований для понуждения администрации как нового наймодателя к заключению с ответчиком договора найма на новый срок не имеется.
Согласно ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" к отношениям по пользованию жилыми помещениями, которые находились в жилых домах, принадлежавших государственным или муниципальным предприятиям либо государственным или муниципальным учреждениям и использовавшихся в качестве общежитий, и переданы в ведение органов местного самоуправления, вне зависимости от даты передачи этих жилых помещений и от даты их предоставления гражданам на законных основаниях применяются нормы Жилищного кодекса Российской Федерации о договоре социального найма.
Для правильного применения указанной нормы необходимо установить факт принадлежности государственному, муниципальному предприятию или учреждению спорного жилого помещения на момент его предоставления гражданину, а также факт нахождения данного лица в трудовых отношениях с указанным предприятием или учреждением.
С учетом того, что ответчик Х. не находилась в трудовых отношениях с наймодателем, а наймодателем на момент предоставления жилого помещения являлась коммерческая организация, в частном жилом фонде которой находилось спорное жилое помещение, у суда не имелось оснований применять вышеназванные положения Федерального закона.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 31 октября 2014 года по делу N 33-13279/2014
5. Выводы суда первой инстанции о том, что истец избрал ненадлежащий способ защиты нарушенного права на земельный участок, признаны необоснованными.
На основании договора купли-продажи К. в 1991 году приобрел 1/2 долю в праве собственности на жилой дом, в связи с этим решением исполкома местного Совета народных депутатов ему был предоставлен на праве постоянного (бессрочного) пользования земельный участок. Границы участка не установлены в соответствии с требованиями земельного законодательства. Право собственности на земельный участок зарегистрировано К. в упрощенном порядке.
На основании постановления администрации городского округа и договора аренды Н. с 2013 года занимает смежный земельный участок, границы которого установлены. Н. выдано разрешение на строительство индивидуального жилого дома на данном участке.
К., полагая, что при проведении кадастровых работ по образованию нового участка были затронуты его права, поскольку земельный участок Н. налагается на участок, занимаемый К., и местоположение границ с ним не согласовывалось, обратился в суд с иском к Н. о признании недействительными результатов кадастровых работ, постановления об утверждении градостроительного плана и схемы расположения участка на кадастровом плане, постановления о предоставлении участка в аренду и договора аренды земельного участка Н., о признании права аренды отсутствующим и исключении из государственного кадастра недвижимости и Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним соответствующих сведений.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Отказывая в удовлетворении иска, суд пришел к выводу о том, что при проведении кадастровых работ были допущены нарушения действующего законодательства в части согласования границ земельного участка с истцом как смежным землепользователем, однако это не повлекло нарушение прав истца, поскольку из-за отсутствия точных границ участка истца наложение участков установить невозможно. При этом суд указал, что истец по сути оспаривает установленные границы и не лишен возможности предъявить соответствующие исковые требования, представив доказательства того, что уменьшение площади его участка произошло за счет неправильного установления границ ответчиком.
Апелляционным определением решение суда отменено с вынесением нового решения.
Отменяя решение, суд апелляционной инстанции указал, что предметом заявленных требований являлось именно оспаривание границ, а наложение участков выступает ключевым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, от чего суд первой инстанции фактически устранился. При подготовке дела не были определены обстоятельства, подлежащие установлению, и неправильно распределено бремя доказывания между сторонами, в связи с чем сторонам было предложено представить дополнительные доказательства, подтверждающие их доводы и возражения в части наложения участков.
В представленном истцом заключении кадастрового инженера, принятом судом апелляционной инстанции в порядке ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установлена фактическая площадь земельного участка истца, подтверждено наложение участков истца и ответчика по площади 870 кв. м, что препятствует кадастровому учету земельного участка истца и может быть устранено лишь снятием участка ответчика с кадастрового учета.
Удовлетворяя иск, судебная коллегия указала следующее.
Согласно межевому плану участок ответчика образован из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, на основании схемы расположения участка на кадастровом плане.
В силу п. 7 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации в случае, если не осуществлен государственный кадастровый учет земельного участка или в государственном кадастре недвижимости отсутствуют сведения о земельном участке, необходимые для выдачи кадастрового паспорта земельного участка, орган местного самоуправления на основании заявления гражданина или юридического лица либо обращения предусмотренного статьей 29 настоящего Кодекса исполнительного органа государственной власти в месячный срок со дня поступления указанных заявления или обращения утверждает и выдает заявителю схему расположения земельного участка на кадастровом плане или кадастровой карте соответствующей территории.
Местоположение границ земельного участка и его площадь при этом определяются с учетом фактического землепользования в соответствии с требованиями земельного и градостроительного законодательства. Местоположение границ земельного участка определяется с учетом красных линий, местоположения границ смежных земельных участков (при их наличии), естественных границ земельного участка.
Согласно ч. 1 ст. 39 Федерального закона от 24 июля 2007 года N 221-ФЗ "О государственном кадастре объектов недвижимости" местоположение границ земельных участков подлежит в установленном настоящим Федеральным законом порядке обязательному согласованию с лицами, указанными в ч. 3 настоящей статьи (далее - заинтересованные лица), в случае выполнения кадастровых работ, в результате которых обеспечивается подготовка документов для представления в орган кадастрового учета заявления об учете изменений одного из указанных земельных участков в связи с уточнением местоположения его границ.
Согласование местоположения границ проводится с лицами, обладающими смежными земельными участками, в частности, на праве постоянного (бессрочного) пользования (за исключением случаев, если такие смежные земельные участки предоставлены государственным или муниципальным учреждениям, казенным предприятиям, органам государственной власти или органам местного самоуправления в постоянное (бессрочное) пользование) (ч. 3 ст. 39 указанного Федерального закона).
Участок ответчику предоставлен как свободный от прав третьих лиц. Между тем данный участок огорожен забором и фактически используется истцом. Соответственно, в целях установления наличия свободных земель и соблюдения требований п. 7 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации орган местного самоуправления в ходе образования смежного участка должен был выяснить правовые основания для занятия части образуемого участка истцом и определить границы нового участка с учетом его прав, чего сделано не было.
То обстоятельство, что в фактическом пользовании истца находится участок большей площади, чем указано в правоустанавливающем документе, не свидетельствует об отсутствии нарушения его прав при образовании смежного участка, поскольку из имеющихся в материалах дела плана участка истца на обороте решения горисполкома о его предоставлении, топографической съемки и чертежа градостроительного плана участка ответчика следует, что конфигурации отведенного истцу участка и участка, который остался в его владении после образования участка ответчика, не совпадают. Увеличение истцом площади своего участка произведено, как видно из сравнения данных документов, за счет иных земель, а потому само по себе сохранение площади участка истца после образования смежного участка не доказывает отсутствия нарушения прав истца.
Ответчиками не оспорено, что часть выделенного ответчику участка входила в границы участка, первично отведенного истцу.
С учетом указанных обстоятельств суд апелляционной инстанции удовлетворил исковые требования К., признал недействительными кадастровые работы по образованию земельного участка Н., постановления администрации городского округа об утверждении градостроительного плана земельного участка и о предоставлении Н. земельного участка в аренду, схему расположения земельного участка на кадастровом плане (карте) территории, договор аренды земельного участка, заключенный между муниципальным образованием и Н., а также признал зарегистрированное право аренды земельного участка отсутствующим.
6. Собственник объекта незавершенного строительства не имеет исключительного права на заключение договора аренды земельного участка под таким объектом в порядке, предусмотренном ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации.
Л. обратился в суд с иском к Администрации городского округа об обязании заключить договор аренды земельного участка. В обоснование иска указал, что постановлением сельской администрации в 1996 году спорный земельный участок отведен его отцу сроком на 5 лет для строительства жилого дома. Отец умер в 2010 году, успев возвести лишь фундамент жилого дома. Истец является собственником объекта незавершенного строительства в порядке наследования. Администрация городского округа отказывает ему в заключении договора аренды земельного участка для продолжения строительства индивидуального жилого дома.
Решением суда исковые требования Л. удовлетворены.
Суд исходил из того, что в силу положений п. 1 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации у истца имеется исключительное право на приобретение права аренды земельного участка, поскольку на данном участке находится принадлежащий ему объект незавершенного строительства.
Суд апелляционной инстанции отменил данное решение, в удовлетворении иска отказал на основании следующего.
Пунктом 1 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации исключительное право на приобретение права аренды земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, предоставлено гражданам, имеющим в собственности здания, строения, сооружения, расположенные на этих участках.
Объекты незавершенного строительства не указаны в ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации как объекты, для эксплуатации которых может быть предоставлен земельный участок.
Согласно ст. 130 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства.
В соответствии с п. 10 ст. 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации здание, строение, сооружение, объекты незавершенного строительства являются объектами капитального строительства. При этом Градостроительный кодекс Российской Федерации дифференцирует объекты, выделяя отдельно объекты незавершенного строительства.
Согласно ст. 55 Градостроительного кодекса Российской Федерации право использования объекта капитального строительства возникает после ввода его в эксплуатацию. Особенность объекта незавершенного строительства в том, что данный объект не может быть использован в качестве здания, строения или сооружения с самостоятельным назначением, поскольку он не введен в эксплуатацию.
Из анализа вышеприведенных правовых норм следует, что объект незавершенного строительства не является зданием, строением или сооружением и не может быть отнесен к тем объектам, собственники которых имеют право на аренду земельных участков под ними в соответствии со ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации. В таком порядке земельные участки могут быть предоставлены только с целью использования введенных в эксплуатацию уже существующих зданий, строений и сооружений.
Исключением из этого правила являются лишь случаи, перечисленные в законе, к которым, в частности, относится переоформление права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками в силу положений п. 2 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации". Рассматриваемый спор к ним не относится.
С учетом изложенного у суда не имелось правовых оснований для удовлетворения иска.
IV. Иные споры
Ж. обратился в суд к управлению Пенсионного фонда о признании незаконными требований об уплате недоимки по страховым взносам, пеней и штрафов. Указал, что с 1999 года он являлся индивидуальным предпринимателем. В 2005 году он принял решение о прекращении предпринимательской деятельности, в связи с чем обратился в управление Пенсионного фонда с соответствующим заявлением. С указанного времени он предпринимательскую деятельность не осуществлял, в налоговые органы сведения о доходах не представлял. Какие-либо претензии об уплате страховых взносов ответчиком к нему не предъявлялись до марта 2014 года. В настоящее время в отношении его ответчиком выставлены требования об уплате недоимки по страховым взносам, пеней и штрафов за весь прошедший период, с чем он не согласен.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований отказано.
В соответствии с п. 2 ст. 14 Федерального закона от 15 декабря 2001 года N 167-ФЗ "Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации" страхователи обязаны своевременно и в полном объеме уплачивать страховые взносы в бюджет Пенсионного фонда Российской Федерации и вести учет, связанный с начислением и перечислением страховых взносов в указанный бюджет.
В силу положений ст. 2 Федерального закона от 08 августа 2001 года N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" государственная регистрация осуществляется уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти, в том числе его территориальными органами (далее - регистрирующий орган).
В соответствии с п. 1 ст. 22.3 этого же Закона государственная регистрация при прекращении физическим лицом деятельности в качестве индивидуального предпринимателя в связи с принятием решения о прекращении данной деятельности осуществляется на основании представляемых в регистрирующий орган документов: подписанного заявителем заявления о государственной регистрации по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти; документа об уплате государственной пошлины; документа, подтверждающего представление в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации сведений в соответствии с подп. 1 - 8 п. 2 ст. 6 и п. 2 ст. 11 Федерального закона "Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования" и в соответствии с ч. 4 ст. 9 Федерального закона "О дополнительных страховых взносах на накопительную пенсию и государственной поддержке формирования пенсионных накоплений".
Из указанных норм права следует, что прекращение статуса индивидуального предпринимателя предусматривает подачу соответствующего заявления в регистрирующий орган, которым является Федеральная налоговая служба. Управление Пенсионного фонда не наделено полномочиями по снятию индивидуальных предпринимателей с регистрационного учета.
Установлено, что 11 ноября 2005 года истец обратился в Управление Пенсионного фонда с заявлением о снятии его с учета в связи с прекращением предпринимательской деятельности. В Инспекцию Федеральной налоговой службы он обратился только 13 мая 2014 года, запись о государственной регистрации прекращения деятельности в качестве индивидуального предпринимателя внесена в единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей 19 мая 2014 года.
Таким образом, до момента предоставления заявления в регистрирующий орган истец не утратил статус индивидуального предпринимателя и продолжал нести обязанности, возложенные на него законом.
8. Исковое заявление прокурора в защиту неопределенного круга лиц о признании незаконным бездействия командования войсковой части, связанного с ненадлежащим обеспечением требований пожарной безопасности, необоснованно рассмотрено по правилам гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Военный прокурор, действуя в интересах неопределенного круга лиц, обратился в районный суд с исковым заявлением о признании незаконным бездействия командования войсковой части, связанного с ненадлежащим обеспечением требований пожарной безопасности. В обоснование иска прокурор указал на неисполнение ответчиком заявки, поступившей от начальника склада хранения ракет и артиллерийских боеприпасов, по обеспечению объекта, деятельность которого связана с источником повышенной опасности, необходимым противопожарным оборудованием. Такое бездействие ответчика, по мнению истца, нарушает интересы населения и военнослужащих данной войсковой части.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано в связи с пропуском трехмесячного срока обращения в суд, предусмотренного ст. 256 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Апелляционным определением решение суда отменено, а дело направлено в тот же суд для рассмотрения по существу по следующим основаниям.
Обращаясь в суд с исковым заявлением, а не с заявлением в порядке гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, прокурор указал на возможность нарушения прав и охраняемых законом интересов неопределенного круга лиц, находящихся в непосредственной близости от объекта, деятельность которого связана с источником повышенной опасности.
В силу положений ст. 254 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданин, организация вправе оспорить в суде решение, действие (бездействие) органа государственной власти, органа местного самоуправления, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если считают, что нарушены их права и свободы.
В соответствии со ст. 255 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к решениям, действиям (бездействию) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, оспариваемым в порядке гражданского судопроизводства, относятся коллегиальные и единоличные решения и действия (бездействие), в результате которых нарушены права и свободы гражданина; созданы препятствия к осуществлению гражданином его прав и свобод; на гражданина незаконно возложена какая-либо обязанность или он незаконно привлечен к ответственности.
Этими же критериями определяется бездействие соответствующего органа.
Ответчик по отношению к неопределенному кругу лиц, в защиту которых предъявлены требования, не является органом, реализующим свои властные и распорядительные полномочия, кроме того, в качестве основания иска указано неисполнение ответчиком хозяйственных функций.
Данные обстоятельства судом первой инстанции не были учтены и предметом исследования не являлись.
При указанных обстоятельствах прокурор обоснованно предъявил требования в порядке искового производства, а суд необоснованно рассмотрел дело по правилам гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и применил предусмотренный ст. 256 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации трехмесячный срок обращения в суд вместо общего срока исковой давности.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 23 октября 2014 года по делу N 33-13987/2014
9. Отменив решение суда первой инстанции, которым в предварительном судебном заседании было отказано в иске по причине пропуска срока исковой давности, и приняв новое решение об удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции лишил участвующих в деле лиц права на справедливое судебное разбирательство.
Решением суда отказано в иске В. к А. о признании недействительным решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном жилом доме в связи с пропуском шестимесячного срока исковой давности, установленного ч. 6 ст. 46 Жилищного кодекса Российской Федерации, о котором в предварительном судебном заседании было заявлено ответчиком.
Суд апелляционной инстанции отменил указанное решение и постановил новое решение, которым исковые требования В. были удовлетворены.
Президиум Свердловского областного суда отменил решение суда апелляционной инстанции как принятое с нарушением норм процессуального права, исходя из следующего.
В соответствии с ч. 6 ст. 152 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в предварительном судебном заседании при установлении факта пропуска без уважительных причин срока исковой давности судья принимает решение об отказе в иске без исследования иных фактических обстоятельств по делу.
В силу абз. 2 ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции.
В п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 года N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" разъяснено, что, если суд апелляционной инстанции придет к выводу о том, что принятое судом первой инстанции в предварительном судебном заседании решение об отказе в удовлетворении иска по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд является незаконным и (или) необоснованным, то он на основании ч. 1 ст. 330 и ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отменяет решение суда первой инстанции. В такой ситуации с учетом положений абз. 2 ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции оно подлежит направлению в суд первой инстанции для его рассмотрения по существу заявленных требований, поскольку обжалуемое решение суда было вынесено в предварительном судебном заседании без исследования и установления иных фактических обстоятельств дела.
В нарушение норм процессуального права суд апелляционной инстанции, не направляя дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу, без исследования доказательств и установления иных фактических обстоятельств дела постановил новое решение об удовлетворении иска, лишив тем самым лиц, участвующих в деле, права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 года.
Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
ООО "Ц" обратилось в суд с иском к Б. о взыскании задолженности в порядке цессии.
Определением суда исковое заявление возвращено заявителю по тому основанию, что оно было подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.
Суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции и направил исковое заявление с приложенными к нему материалами в тот же суд для рассмотрения по существу на основании следующего.
Согласно п. 4 ч. 1 ст. 135 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья возвращает исковое заявление в случае, если оно не подписано или подписано и подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.
Из материалов дела следовало, что 23 февраля 2012 года между банком ЗАО "П" и Б. был заключен кредитный договор, по условиям которого заемщику предоставлены денежные средства. 19 сентября 2012 года между ЗАО "П" и ООО "Ц" заключен договор уступки права требования, по условиям которого кредитор уступил свои права по кредитному договору истцу. На основании договора об уступке права требования и в связи с ненадлежащим исполнением должником своих обязательств ООО "Ц" обратилось в суд с иском к Б. о взыскании задолженности.
Исковое заявление подписано представителем Л., действующим на основании доверенности, выданной генеральным директором ООО "Ц". В доверенности указывалось, что представитель Л. вправе представлять интересы общества во всех государственных органах и учреждениях, судах общей юрисдикции с правом подписания искового заявления и предъявления его в суд.
Возвращая исковое заявление, судья исходил из того, что истцом не была представлена лицензия на право осуществления банковской деятельности, а также не представлены документы, подтверждающие согласие заемщика на уступку прав по кредитному договору лицу, не имеющему такой лицензии.
Однако отсутствие лицензии на право осуществления банковской деятельности не равнозначно отсутствию полномочий на подписание искового заявления и его предъявление в суд. Выяснение данного факта относится к числу вопросов о возможности удовлетворения заявленных истцом требований, которые подлежат разрешению в ходе рассмотрения дела по существу, а не на стадии принятия искового заявления к производству суда.
11. То, что истец при заключении мирового соглашения не заявил требование о взыскании расходов на оплату услуг представителя, не лишает его права обратиться в суд с таким заявлением после утверждения мирового соглашения.
Л. обратился в суд с иском к Ю. о возмещении материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием.
В судебном заседании стороны заключили мировое соглашение, по условиям которого истец уменьшил размер заявленных требований, а ответчик обязался выплатить истцу определенную сумму в установленный срок.
Впоследствии Л. обратился в суд с заявлением о взыскании с Ю. судебных расходов по оплате услуг представителя, указав, что при утверждении мирового соглашения данный вопрос не был разрешен.
Определением суда в удовлетворении заявления Л. отказано.
Суд исходил из того, что истцом не заявлялись требования о взыскании расходов на оплату услуг представителя, хотя к моменту рассмотрения дела такие расходы уже были понесены.
Кроме этого, суд указал, что согласно ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации расходы на оплату услуг представителя присуждаются стороне, в пользу которой состоялось решение суда, а из утвержденного судом мирового соглашения не следует, что решение состоялось в пользу истца, поэтому указанные расходы должны быть понесены истцом самостоятельно.
Суд апелляционной инстанции отменил определение, поскольку выводы суда первой инстанции основаны на неправильном толковании положений закона.
В соответствии с ч. 2 ст. 101 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при заключении мирового соглашения стороны должны предусмотреть порядок распределения судебных расходов, в том числе расходов на оплату услуг представителей.
В случае, если стороны при заключении мирового соглашения не предусмотрели такой порядок распределения судебных расходов, суд решает этот вопрос применительно к ст. ст. 95, 97, 99, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Исходя из положений указанных норм закона, если при заключении мирового соглашения стороны не разрешили вопрос о судебных расходах, данное обстоятельство не лишает их права обратиться в суд с таким заявлением после утверждения мирового соглашения.
Гражданское процессуальное законодательство исходит из того, что критерием присуждения расходов на оплату услуг представителя при вынесении решения является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования.
Из определения о заключении мирового соглашения следует, что Л. снизил сумму иска, ответчик данную сумму обязался уплатить, следовательно, исковые требования истцом были заявлены обоснованно. Возможность взыскания расходов на оплату услуг представителя при утверждении мирового соглашения предусмотрена положениями ч. 2 ст. 101 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
12. Если рыночная цена предмета залога снизилась после вступления в законную силу решения суда об обращении на него взыскания, возможно обращение залогодателя или залогодержателя в суд с заявлением об изменении начальной продажной цены заложенного имущества, которое подлежит рассмотрению по нормам, регулирующим изменение порядка исполнения судебных актов.
Решением суда от 18 апреля 2011 года с индивидуальных предпринимателей С. и Е. в пользу банка взыскана задолженность по кредитному договору, обращено взыскание на заложенное имущество - здание нежилого назначения, определена его начальная продажная стоимость в размере 2 190 500 рублей.
Банк обратился в суд с заявлением об изменении способа и порядка исполнения решения суда, в котором просил снизить начальную продажную стоимость заложенного недвижимого имущества до 677 000 рублей.
Определением суда заявление банка оставлено без удовлетворения.
Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что начальная продажная цена заложенного имущества установлена вступившим в законную силу решением суда и ее изменение приведет к изменению решения суда.
Суд апелляционной инстанции признал такой вывод неверным и отменил определение суда первой инстанции, указав следующее.
Если рыночная цена предмета залога значительно снизилась после вступления в законную силу решения суда об обращении на него взыскания, после признания торгов несостоявшимися возможно обращение залогодателя или залогодержателя в суд с заявлением об изменении начальной продажной цены заложенного имущества, которое подлежит рассмотрению по правилам, предусмотренным ст. 434 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и ст. 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующими изменение порядка исполнения судебных постановлений и судебных актов (п. 13 Обзора судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22 мая 2013 года, и п. 42 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 года N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге").
При этом, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 24 декабря 2013 года N 2117-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Хамидулина Юрия Михайловича на нарушение его конституционных прав статьей 443 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации", определение суда об изменении способа и порядка исполнения решения суда не отменяет и не изменяет решение суда, вынесенное по существу материально-правового спора.
Изменение рыночной стоимости имущества, являющегося предметом залога, по сравнению со стоимостью, установленной на дату заключения договора ипотеки, впоследствии может привести к нарушению прав кредитора.
Суд апелляционной инстанции, разрешив вопрос по существу, удовлетворил заявление об изменении способа и порядка исполнения решения суда, снизив начальную продажную стоимость имущества до 677 000 рублей.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 08 октября 2014 года по делу N 33-11971/2014
Раздел III. РАЗЪЯСНЕНИЯ ПО ВОПРОСАМ, ВОЗНИКАЮЩИМ
В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ
Вопрос: Какое по площади благоустроенное жилое помещение (равнозначное либо в соответствии с нормой предоставления) обязан предоставить орган местного самоуправления гражданину взамен подлежащего сносу, если гражданин состоит на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий?
Ответ: В соответствии с п. 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации" при выселении граждан из жилых помещений по основаниям, перечисленным в ст. ст. 86 - 88 Жилищного кодекса Российской Федерации, другое благоустроенное жилое помещение по договору социального найма, равнозначное по общей площади ранее занимаемому, предоставляется гражданам не в связи с улучшением жилищных условий, а потому иные обстоятельства (названные, например, в ч. 5 ст. 57, ст. 58 Жилищного кодекса Российской Федерации), учитываемые при предоставлении жилых помещений гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, во внимание не принимаются. При этом граждане, которым в связи с выселением предоставлено другое равнозначное жилое помещение, сохраняют право состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, если для них не отпали основания состоять на таком учете (ст. 55 Жилищного кодекса Российской Федерации).
Таким образом, внеочередной характер обеспечения другими жилыми помещениями граждан, переселяемых из жилых помещений, которые признаны непригодными для проживания, обусловливает исключительно компенсационный характер такого обеспечения. Орган местного самоуправления обязан предоставить гражданину взамен подлежащего сносу другое благоустроенное жилое помещение, равнозначное по общей площади ранее занимаемому, расположенное в пределах границ муниципального образования, вне зависимости от того, состоит ли гражданин на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий или не состоит.
© Обращаем особое внимание коллег на необходимость ссылки на "REALTIST.RU | Теория и практика управления недвижимостью" при цитированиии (для on-line проектов обязательна активная гиперссылка)
"БЮЛЛЕТЕНЬ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ СВЕРДЛОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА (ЧЕТВЕРТЫЙ КВАРТАЛ 2014 Г.)"
Разделы:Аренда недвижимости; Сделки с недвижимостью
Обращаем Ваше внимание на то обстоятельство, что данное решение могло быть обжаловано в суде высшей инстанции и отменено
Утвержден
постановлением президиума
Свердловского областного суда
от 4 марта 2015 г.
БЮЛЛЕТЕНЬ
СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
СВЕРДЛОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ
СВЕРДЛОВСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА
Бюллетень содержит материалы судебной практики Свердловского областного суда.
Раздел I. ИСКОВОЕ ПРОИЗВОДСТВО
I. Споры, возникающие из трудовых, социальных
и пенсионных правоотношений
1. Право на получение двух видов пенсий - трудовой пенсии по старости и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы - помимо сумм возмещения вреда здоровью возникает с момента вступления в законную силу Федерального закона от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС", то есть с 15 февраля 2001 года.
И. обратился в суд с иском к территориальному управлению Пенсионного фонда Российской Федерации о возложении обязанности по включению в общий трудовой стаж периода нахождения его на инвалидности II группы с 15 февраля 2001 года по 31 декабря 2001 года, о перерасчете трудовой пенсии по старости с 06 октября 1998 года с учетом нахождения на инвалидности II группы, начислении пенсии по старости и по инвалидности вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС с 06 октября 1998 года, выплате задолженности по пенсии по старости за период с 06 октября 1998 года без ограничения времени. В обоснование иска указал, что с 25 ноября 1992 года он является получателем пенсии по инвалидности, с 15 февраля 2001 года - получателем пенсии по старости. Считал, что пенсия по старости должна быть назначена ему как принимавшему участие в работах по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы в период с 21 января 1987 года по 15 мая 1987 года в соответствии с п. 1 ст. 30 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-1 "О социальной защите граждан, подвергшихся радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (далее - Закон РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1) с момента достижения им 50 лет при наличии общего трудового стажа 20 лет, то есть с 06 октября 1998 года, а не с 15 февраля 2001 года - даты вступления в силу Федерального закона от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС". Кроме этого, полагал, что период нахождения его на инвалидности II группы с 15 февраля 2001 года по 31 декабря 2001 года подлежит включению в его общий трудовой стаж.
Решением суда исковые требования удовлетворены частично. На ответчика возложена обязанность по включению в общий трудовой стаж истца периода нахождения его на инвалидности, перерасчету трудовой пенсии по старости с учетом нахождения на инвалидности и выплате задолженности в виде недополученной пенсии. В удовлетворении исковых требований о назначении пенсии по старости с 06 октября 1998 года, начислении с указанной даты пенсии по старости и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы, выплате задолженности по пенсии по старости за период с 06 октября 1998 года без ограничения времени отказано.
Апелляционным определением решение суда оставлено без изменения на основании следующего.
Статья 5 Закона Российской Федерации от 20 ноября 1990 года N 340-1 "О государственных пенсиях в Российской Федерации" в редакции, действовавшей на день назначения истцу пенсии по возрасту и пенсии по инвалидности, гарантировала гражданам, имеющим одновременно право на различные государственные пенсии, назначение и выплату одного из указанных видов пенсий по их выбору. Исключение было установлено лишь для граждан, ставших инвалидами вследствие военной травмы: им предоставлялось право получать две пенсии - пенсию по старости (или пенсию за выслугу лет) и пенсию по инвалидности.
Федеральным законом от 24 ноября 1995 года N 179-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" в п. 2 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 были внесены изменения, в соответствии с которыми военнообязанные, призванные на специальные учебные и поверочные сборы, направленные и командированные для работы по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС и при этом исполнявшие обязанности военной службы (служебные обязанности), ставшие инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, были приравнены к инвалидам вследствие военной травмы, и им было предоставлено право на получение двух пенсий - пенсии по старости (или пенсии за выслугу лет) и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы - на равных основаниях с гражданами, ставшими инвалидами вследствие военной травмы или заболевания, связанного с пребыванием на фронте, если не оговорено иное.
Помимо пенсионного обеспечения указанная категория граждан на основании п. 25 ст. 14 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 обладала правом на возмещение вреда, причиненного здоровью в связи с выполнением работ по ликвидации последствий чернобыльской катастрофы. При этом абз. 3 п. 2 ст. 29 этого же Закона было предусмотрено, что при получении двух пенсий - пенсии по старости (или пенсии за выслугу лет) и пенсии по инвалидности вследствие чернобыльской катастрофы - выплата сумм возмещения вреда не производится.
При рассмотрении дела установлено, что истец принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. По результатам первичного освидетельствования 25 ноября 1992 года ему была установлена III группа инвалидности сроком до 01 декабря 1993 года. Причина инвалидности - заболевание, связанное с ликвидацией последствий аварии на Чернобыльской АЭС. После установления группы инвалидности И. была назначена пенсия по инвалидности в соответствии с ч. 1 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1. Поскольку суммы выплат в счет возмещения вреда здоровью превышали сумму пенсии по инвалидности вследствие военной травмы, истец избрал социальное обеспечение в виде получения трудовой пенсии по старости и выплат в возмещение вреда здоровью. С заявлением о назначении второго вида пенсии не обращался.
Федеральным законом от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" (далее - Федеральный закон от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ) в п. 2 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 внесены изменения, в соответствии с которыми условие о выборе получения одновременно двух видов пенсий либо получения одного вида пенсии и суммы возмещения вреда здоровью было исключено.
Федеральный закон от 12 февраля 2001 года N 5-ФЗ вступил в законную силу с 15 февраля 2001 года, соответственно, с указанной даты у И. возникло право на получение помимо пенсии по инвалидности и выплат в счет возмещения вреда здоровью второго вида пенсии - трудовой пенсии по старости.
Доводы истца о том, что Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 01 декабря 1997 года N 18-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС" норма п. 2 ст. 29 Закона РФ от 15 мая 1991 года N 1244-1 была признана неконституционной и не подлежащей применению с 01 июня 1998 года, в связи с чем он имеет право на одновременное получение двух пенсий и выплату в счет возмещения вреда здоровью с указанной даты, являются ошибочными. Данным Постановлением был установлен лишь особый порядок возмещения вреда инвалидам-чернобыльцам из числа военнослужащих (вне расширительного толкования данного понятия), при этом порядок назначения пенсий не являлся предметом рассмотрения. Неконституционным было признано лишение военнослужащих, получающих пенсию за выслугу лет и ставших инвалидами вследствие чернобыльской катастрофы, права на возмещение вреда. Истец относится не к числу военнослужащих, а к числу военнообязанных.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 21 октября 2014 года по делу N 33-13051/2014
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 21 октября 2014 года по делу N 33-13051/2014
II. Споры, возникающие из жилищных правоотношений
2. Отсутствие договора на поставку коммунальных ресурсов между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией не может ставиться в вину потребителю коммунальных услуг, своевременно исполнившему обязанность по их оплате.
Государственное унитарное предприятие "О" (далее - ГУП "О") обратилось в суд с иском к Г., С., О. и В. о взыскании задолженности за коммунальные услуги в виде отопления и горячего водоснабжения за период с 01 апреля 2013 года по 15 мая 2013 года.
Решением мирового судьи в удовлетворении исковых требований отказано.
Суд первой инстанции установил, что с 01 сентября 2011 года ответчики производили оплату за коммунальные услуги, в том числе за отопление, в управляющую компанию ООО "П". Данная управляющая компания перечисляла полученные от жильцов согласно выставленным счетам денежные средства за тепловую энергию поставщику коммунальных ресурсов - ресурсоснабжающей организации ГУП "О". С 01 апреля 2013 года ГУП "О" выставило счет за поставленные энергоресурсы напрямую жильцам, минуя управляющую компанию. ООО "П" продолжило производить начисления за услуги по отоплению потребителям - физическим лицам, выставив счет за потребленные энергоресурсы в квитанциях за апрель и май 2013 года. За указанный период оплата за коммунальные услуги ответчиками произведена в ООО "П", которое полученные денежные средства перечислило на счет ГУП "О" в счет погашения задолженности за предыдущие периоды.
Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд исходил из того, что решение собственников данного многоквартирного жилого дома о переходе на прямые расчеты с ресурсоснабжающей организацией ГУП "О" за услуги по отоплению с 01 апреля 2013 года отсутствует, а имеется решение собственников от 23 апреля 2013 года о внесении платы за отопление в управляющую компанию ООО "П". Также имеется заключенный между ООО "П" и ответчиком Г. договор на оказание коммунальных услуг. В связи с этим суд пришел к выводу о том, что ответчиком обязанность по оплате коммунальных услуг выполнена надлежащим образом, он не может нести двойную обязанность по оплате коммунальных услуг и не может находиться в зависимом положении от действий управляющей компании, которая распорядилась его денежными средствами по своему усмотрению, перечислив их ресурсоснабжающей организации в счет погашения задолженности за более ранние периоды.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и взыскал с ответчиков в пользу истца задолженность за коммунальные услуги в заявленном размере, сделав вывод о том, что исполнение Г. обязательств по оплате коммунальных услуг ненадлежащему лицу - ООО "П", которое не являлось исполнителем коммунальных услуг и не вправе было собирать плату с потребителей за теплоэнергию, влечет для него последствия, предусмотренные ст. 312 Гражданского кодекса Российской Федерации. Ответчик остается обязанным произвести исполнение обязательства кредитору - ГУП "О", которое законно производило начисление платы за предоставленные коммунальные услуги, поскольку договор на поставку коммунальных ресурсов между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией не заключался.
Президиум Свердловского областного суда отменил определение суда апелляционной инстанции, а решение суда первой инстанции оставил в силе на основании следующего.
Положения чч. 7, 7.1 ст. 155 Жилищного кодекса Российской Федерации предоставляют возможность внесения платы за коммунальные услуги управляющей организации и ресурсоснабжающим организациям.
Пунктами 8, 14, 15, 16 и 17 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 06 мая 2011 года N 354, регламентируется порядок оказания коммунальных услуг управляющей организацией, которая обязана заключить договор на поставку коммунального ресурса с ресурсоснабжающей организацией.
Суд апелляционной инстанции неверно истолковал нормы материального права, сделав вывод о том, что отсутствие договора между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией предоставляет последней право непосредственного взыскания платы за коммунальные ресурсы с собственника жилого помещения.
То, что управляющая компания в нарушение закона не заключила с ресурсоснабжающей организацией договор на поставку коммунальных ресурсов и не перечислила полученные от ответчиков платежи за коммунальные услуги ресурсоснабжающей организации в установленном законом порядке, не может ставиться в вину потребителю коммунальных услуг, исполнившему свои обязанности своевременно.
Постановление
президиума Свердловского областного суда
от 08 октября 2014 года по делу N 44-Г-35/2014
3. Истечение периода, на который заключен договор найма жилого помещения маневренного фонда, является основанием прекращения данного договора.президиума Свердловского областного суда
от 08 октября 2014 года по делу N 44-Г-35/2014
Муниципальное унитарное предприятие "С" (далее - МУП "С") обратилось в суд с иском к В. и Е. о выселении из квартиры, относящейся к маневренному фонду и находящейся в хозяйственном ведении МУП "С". В обоснование исковых требований указано, что спорная квартира была предоставлена истцом во временное пользование по договору аренды от 21 августа 2001 года юридическому лицу - ООО "М", которое затем передало ее в пользование своему сотруднику В. Срок действия договора аренды был определен сторонами по 31 декабря 2001 года. В установленном законом порядке данный договор не продлевался, в связи с чем у ответчика В. не имеется оснований для проживания в спорной квартире.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Апелляционным определением решение суда отменено и принято новое решение об удовлетворении заявленных требований на основании следующего.
В соответствии со ст. 3 Жилищного кодекса РСФСР жилищные отношения в РСФСР регулировались Основами жилищного законодательства Союза ССР и союзных республик и издаваемыми в соответствии с ними другими актами жилищного законодательства Союза ССР, Жилищным кодексом и иными актами жилищного законодательства РСФСР.
Порядок пользования жилыми помещениями, порядок предоставления жилья и основания прекращения права пользования жилыми помещениями регулировались также нормами Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно п. 2 ст. 683 Гражданского кодекса Российской Федерации к договору найма жилого помещения, заключенному на срок до одного года (краткосрочный наем), не применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 677, ст. ст. 680, 684 - 686, абз. 4 п. 2 ст. 687 указанного Кодекса, если договором не предусмотрено иное.
Установлено, что многоквартирный жилой дом, в котором находится спорная квартира, строился и принимался в эксплуатацию в 1991 году как дом маневренного фонда. В 1996 году на основании решений местных органов власти весь маневренный жилищный фонд, в том числе и указанный жилой дом, был передан на баланс унитарного муниципального предприятия "Ж", правопреемником которого после реорганизации стало МУП "С".
21 августа 2001 года между арендодателем МУП "С" и арендатором ООО "М" был заключен договор аренды жилого помещения в маневренном фонде, по условиям которого арендодатель предоставил арендатору в аренду для временного проживания спорное жилое помещение. В соответствии с приложением к договору арендатору ООО "М" передана во временное пользование квартира для заселения одного человека - В. Срок действия договора установлен сторонами по 31 декабря 2001 года.
На основании указанных выше положений закона, а также анализа условий договора аренды заключенный между истцом и ООО "М" договор аренды является краткосрочным договором найма жилого помещения, в связи с чем после истечения срока действия данного договора и в отсутствие его пролонгации на новый срок правоотношения по пользованию спорным жилым помещением у ООО "М" как нанимателя по договору и у В. как поднанимателя прекратились.
Поскольку спорные правоотношения по пользованию жилым помещением в доме маневренного фонда возникли между сторонами до 01 марта 2005 года, жилищные отношения носят длящийся характер, при разрешении заявленных истцом требований должны применяться положения Жилищного кодекса Российской Федерации, регулирующие данные правоотношения.
В соответствии с ч. 3 ст. 106 Жилищного кодекса Российской Федерации истечение периода, на который заключен договор найма жилого помещения маневренного фонда, является основанием прекращения данного договора.
Согласно ч. 1 ст. 103 Жилищного кодекса Российской Федерации в случаях расторжения или прекращения договоров найма специализированных жилых помещений граждане должны освободить жилые помещения, которые они занимали по данным договорам.
С учетом указанных норм права у ответчика В. и члена его семьи Е. прекратилось право пользования спорным жилым помещением в связи с истечением срока действия договора аренды, соответственно, указанные ответчики подлежат выселению из спорного жилого помещения без предоставления им иного жилья.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 14 октября 2014 года по делу N 33-12826/2014
4. Для применения к жилищным правоотношениям положений ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" необходимо установить факт принадлежности государственному, муниципальному предприятию или учреждению спорного жилого помещения на момент его предоставления гражданину, а также факт нахождения данного лица в трудовых отношениях с указанным предприятием или учреждением.
Администрация муниципального образования обратилась в суд с иском к Х. о признании ее прекратившей право пользования жилым помещением - комнатой площадью 11 кв. м. В обоснование требований указано, что ранее спорное жилое помещение являлось собственностью коммерческой организации, которая передала его ответчику Х. на основании договора найма от 01 июня 2012 года. Срок действия договора найма истек 30 апреля 2013 года. В настоящее время указанное жилое помещение является муниципальной собственностью. В заключении краткосрочного договора найма данного жилого помещения администрацией ответчику Х. было отказано. Ответчик Х. проживает в спорной комнате без правоустанавливающих документов, имеет регистрацию в другом жилом помещении.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Суд пришел к выводу о том, что Х. с момента передачи комнаты в муниципальную собственность в силу ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" приобрела право пользования комнатой на условиях социального найма, и, с учетом того, что указанное право она не утратила, она не подлежит выселению из спорного жилого помещения.
Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и удовлетворил заявленные исковые требования, исходя из следующего.
Установлено, что спорное жилое помещение находилось на балансе ОАО "Н" и было передано в доверительное управление ООО "Т". В доме проживали как работники ОАО "Н", так и лица, чья трудовая деятельность не имела отношения к данному обществу.
На основании договора доверительного управления имуществом от 15 июня 2009 года, заключенного между ОАО "Н" и ООО "Т", жилой дом, в котором расположена спорная жилая комната, был передан в доверительное управление ООО "Ж".
Ответчику Х. данная комната была предоставлена по ходатайству ее работодателя - муниципального медицинского учреждения (городской больницы) - на основании договора коммерческого найма койко-места от 16 ноября 2009 года, заключенного с ООО "Т" на срок до 31 декабря 2009 года. Впоследствии договоры найма заключались 01 января 2010 года на срок до 30 ноября 2010 года и 01 декабря 2010 года на срок до 31 октября 2011 года. 01 сентября 2011 года между Х. и ООО "Ж" был заключен договор найма жилого помещения на срок до 31 мая 2012 года, затем 01 июня 2012 года - договор найма на срок до 30 апреля 2013 года.
В муниципальной собственности спорное жилое помещение находится с 08 февраля 2013 года на основании соглашения о безвозмездной передаче жилых помещений в муниципальную собственность, заключенного 26 сентября 2012 года.
В связи с тем что ответчик проживает в спорной комнате по договору коммерческого найма, возникшие правоотношения регламентируются гл. 35 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В силу ст. 675 Гражданского кодекса Российской Федерации переход права собственности на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения или изменения договора найма жилого помещения. При этом новый собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного договора найма.
Поскольку спорная комната была передана в муниципальную собственность и администрация является ее новым собственником, то истец, как наймодатель на условиях ранее заключенного договора, имеет право решения вопроса о дальнейшем проживании нанимателя в комнате.
В соответствии с п. 2 ст. 683 Гражданского кодекса Российской Федерации к договору найма жилого помещения, заключенному на срок до одного года (краткосрочный наем), не применяются правила, предусмотренные п. 2 ст. 677, ст. ст. 684 - 686, абз. 4 п. 2 ст. 687 данного Кодекса, если договором не предусмотрено иное.
Согласно абз. 1 ст. 684 Гражданского кодекса Российской Федерации по истечении срока договора найма жилого помещения наниматель имеет преимущественное право на заключение договора найма жилого помещения на новый срок.
На ответчика не распространяется преимущественное право нанимателя на заключение договора на новый срок, поскольку договор был заключен на срок менее одного года и договором не предусмотрено иное. Следовательно, срок действия договора не подлежит продлению. Оснований для понуждения администрации как нового наймодателя к заключению с ответчиком договора найма на новый срок не имеется.
Согласно ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" к отношениям по пользованию жилыми помещениями, которые находились в жилых домах, принадлежавших государственным или муниципальным предприятиям либо государственным или муниципальным учреждениям и использовавшихся в качестве общежитий, и переданы в ведение органов местного самоуправления, вне зависимости от даты передачи этих жилых помещений и от даты их предоставления гражданам на законных основаниях применяются нормы Жилищного кодекса Российской Федерации о договоре социального найма.
Для правильного применения указанной нормы необходимо установить факт принадлежности государственному, муниципальному предприятию или учреждению спорного жилого помещения на момент его предоставления гражданину, а также факт нахождения данного лица в трудовых отношениях с указанным предприятием или учреждением.
С учетом того, что ответчик Х. не находилась в трудовых отношениях с наймодателем, а наймодателем на момент предоставления жилого помещения являлась коммерческая организация, в частном жилом фонде которой находилось спорное жилое помещение, у суда не имелось оснований применять вышеназванные положения Федерального закона.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 31 октября 2014 года по делу N 33-13279/2014
III. Земельные споры
5. Выводы суда первой инстанции о том, что истец избрал ненадлежащий способ защиты нарушенного права на земельный участок, признаны необоснованными.
На основании договора купли-продажи К. в 1991 году приобрел 1/2 долю в праве собственности на жилой дом, в связи с этим решением исполкома местного Совета народных депутатов ему был предоставлен на праве постоянного (бессрочного) пользования земельный участок. Границы участка не установлены в соответствии с требованиями земельного законодательства. Право собственности на земельный участок зарегистрировано К. в упрощенном порядке.
На основании постановления администрации городского округа и договора аренды Н. с 2013 года занимает смежный земельный участок, границы которого установлены. Н. выдано разрешение на строительство индивидуального жилого дома на данном участке.
К., полагая, что при проведении кадастровых работ по образованию нового участка были затронуты его права, поскольку земельный участок Н. налагается на участок, занимаемый К., и местоположение границ с ним не согласовывалось, обратился в суд с иском к Н. о признании недействительными результатов кадастровых работ, постановления об утверждении градостроительного плана и схемы расположения участка на кадастровом плане, постановления о предоставлении участка в аренду и договора аренды земельного участка Н., о признании права аренды отсутствующим и исключении из государственного кадастра недвижимости и Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним соответствующих сведений.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано.
Отказывая в удовлетворении иска, суд пришел к выводу о том, что при проведении кадастровых работ были допущены нарушения действующего законодательства в части согласования границ земельного участка с истцом как смежным землепользователем, однако это не повлекло нарушение прав истца, поскольку из-за отсутствия точных границ участка истца наложение участков установить невозможно. При этом суд указал, что истец по сути оспаривает установленные границы и не лишен возможности предъявить соответствующие исковые требования, представив доказательства того, что уменьшение площади его участка произошло за счет неправильного установления границ ответчиком.
Апелляционным определением решение суда отменено с вынесением нового решения.
Отменяя решение, суд апелляционной инстанции указал, что предметом заявленных требований являлось именно оспаривание границ, а наложение участков выступает ключевым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, от чего суд первой инстанции фактически устранился. При подготовке дела не были определены обстоятельства, подлежащие установлению, и неправильно распределено бремя доказывания между сторонами, в связи с чем сторонам было предложено представить дополнительные доказательства, подтверждающие их доводы и возражения в части наложения участков.
В представленном истцом заключении кадастрового инженера, принятом судом апелляционной инстанции в порядке ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установлена фактическая площадь земельного участка истца, подтверждено наложение участков истца и ответчика по площади 870 кв. м, что препятствует кадастровому учету земельного участка истца и может быть устранено лишь снятием участка ответчика с кадастрового учета.
Удовлетворяя иск, судебная коллегия указала следующее.
Согласно межевому плану участок ответчика образован из земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, на основании схемы расположения участка на кадастровом плане.
В силу п. 7 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации в случае, если не осуществлен государственный кадастровый учет земельного участка или в государственном кадастре недвижимости отсутствуют сведения о земельном участке, необходимые для выдачи кадастрового паспорта земельного участка, орган местного самоуправления на основании заявления гражданина или юридического лица либо обращения предусмотренного статьей 29 настоящего Кодекса исполнительного органа государственной власти в месячный срок со дня поступления указанных заявления или обращения утверждает и выдает заявителю схему расположения земельного участка на кадастровом плане или кадастровой карте соответствующей территории.
Местоположение границ земельного участка и его площадь при этом определяются с учетом фактического землепользования в соответствии с требованиями земельного и градостроительного законодательства. Местоположение границ земельного участка определяется с учетом красных линий, местоположения границ смежных земельных участков (при их наличии), естественных границ земельного участка.
Согласно ч. 1 ст. 39 Федерального закона от 24 июля 2007 года N 221-ФЗ "О государственном кадастре объектов недвижимости" местоположение границ земельных участков подлежит в установленном настоящим Федеральным законом порядке обязательному согласованию с лицами, указанными в ч. 3 настоящей статьи (далее - заинтересованные лица), в случае выполнения кадастровых работ, в результате которых обеспечивается подготовка документов для представления в орган кадастрового учета заявления об учете изменений одного из указанных земельных участков в связи с уточнением местоположения его границ.
Согласование местоположения границ проводится с лицами, обладающими смежными земельными участками, в частности, на праве постоянного (бессрочного) пользования (за исключением случаев, если такие смежные земельные участки предоставлены государственным или муниципальным учреждениям, казенным предприятиям, органам государственной власти или органам местного самоуправления в постоянное (бессрочное) пользование) (ч. 3 ст. 39 указанного Федерального закона).
Участок ответчику предоставлен как свободный от прав третьих лиц. Между тем данный участок огорожен забором и фактически используется истцом. Соответственно, в целях установления наличия свободных земель и соблюдения требований п. 7 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации орган местного самоуправления в ходе образования смежного участка должен был выяснить правовые основания для занятия части образуемого участка истцом и определить границы нового участка с учетом его прав, чего сделано не было.
То обстоятельство, что в фактическом пользовании истца находится участок большей площади, чем указано в правоустанавливающем документе, не свидетельствует об отсутствии нарушения его прав при образовании смежного участка, поскольку из имеющихся в материалах дела плана участка истца на обороте решения горисполкома о его предоставлении, топографической съемки и чертежа градостроительного плана участка ответчика следует, что конфигурации отведенного истцу участка и участка, который остался в его владении после образования участка ответчика, не совпадают. Увеличение истцом площади своего участка произведено, как видно из сравнения данных документов, за счет иных земель, а потому само по себе сохранение площади участка истца после образования смежного участка не доказывает отсутствия нарушения прав истца.
Ответчиками не оспорено, что часть выделенного ответчику участка входила в границы участка, первично отведенного истцу.
С учетом указанных обстоятельств суд апелляционной инстанции удовлетворил исковые требования К., признал недействительными кадастровые работы по образованию земельного участка Н., постановления администрации городского округа об утверждении градостроительного плана земельного участка и о предоставлении Н. земельного участка в аренду, схему расположения земельного участка на кадастровом плане (карте) территории, договор аренды земельного участка, заключенный между муниципальным образованием и Н., а также признал зарегистрированное право аренды земельного участка отсутствующим.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 07 октября 2014 года по делу N 33-11593/2014
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 07 октября 2014 года по делу N 33-11593/2014
6. Собственник объекта незавершенного строительства не имеет исключительного права на заключение договора аренды земельного участка под таким объектом в порядке, предусмотренном ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации.
Л. обратился в суд с иском к Администрации городского округа об обязании заключить договор аренды земельного участка. В обоснование иска указал, что постановлением сельской администрации в 1996 году спорный земельный участок отведен его отцу сроком на 5 лет для строительства жилого дома. Отец умер в 2010 году, успев возвести лишь фундамент жилого дома. Истец является собственником объекта незавершенного строительства в порядке наследования. Администрация городского округа отказывает ему в заключении договора аренды земельного участка для продолжения строительства индивидуального жилого дома.
Решением суда исковые требования Л. удовлетворены.
Суд исходил из того, что в силу положений п. 1 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации у истца имеется исключительное право на приобретение права аренды земельного участка, поскольку на данном участке находится принадлежащий ему объект незавершенного строительства.
Суд апелляционной инстанции отменил данное решение, в удовлетворении иска отказал на основании следующего.
Пунктом 1 ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации исключительное право на приобретение права аренды земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, предоставлено гражданам, имеющим в собственности здания, строения, сооружения, расположенные на этих участках.
Объекты незавершенного строительства не указаны в ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации как объекты, для эксплуатации которых может быть предоставлен земельный участок.
Согласно ст. 130 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства.
В соответствии с п. 10 ст. 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации здание, строение, сооружение, объекты незавершенного строительства являются объектами капитального строительства. При этом Градостроительный кодекс Российской Федерации дифференцирует объекты, выделяя отдельно объекты незавершенного строительства.
Согласно ст. 55 Градостроительного кодекса Российской Федерации право использования объекта капитального строительства возникает после ввода его в эксплуатацию. Особенность объекта незавершенного строительства в том, что данный объект не может быть использован в качестве здания, строения или сооружения с самостоятельным назначением, поскольку он не введен в эксплуатацию.
Из анализа вышеприведенных правовых норм следует, что объект незавершенного строительства не является зданием, строением или сооружением и не может быть отнесен к тем объектам, собственники которых имеют право на аренду земельных участков под ними в соответствии со ст. 36 Земельного кодекса Российской Федерации. В таком порядке земельные участки могут быть предоставлены только с целью использования введенных в эксплуатацию уже существующих зданий, строений и сооружений.
Исключением из этого правила являются лишь случаи, перечисленные в законе, к которым, в частности, относится переоформление права постоянного (бессрочного) пользования земельными участками в силу положений п. 2 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 года N 137-ФЗ "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации". Рассматриваемый спор к ним не относится.
С учетом изложенного у суда не имелось правовых оснований для удовлетворения иска.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 12 декабря 2014 года по делу N 33-16476/2014
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 12 декабря 2014 года по делу N 33-16476/2014
IV. Иные споры
Ж. обратился в суд к управлению Пенсионного фонда о признании незаконными требований об уплате недоимки по страховым взносам, пеней и штрафов. Указал, что с 1999 года он являлся индивидуальным предпринимателем. В 2005 году он принял решение о прекращении предпринимательской деятельности, в связи с чем обратился в управление Пенсионного фонда с соответствующим заявлением. С указанного времени он предпринимательскую деятельность не осуществлял, в налоговые органы сведения о доходах не представлял. Какие-либо претензии об уплате страховых взносов ответчиком к нему не предъявлялись до марта 2014 года. В настоящее время в отношении его ответчиком выставлены требования об уплате недоимки по страховым взносам, пеней и штрафов за весь прошедший период, с чем он не согласен.
Решением суда, оставленным без изменения апелляционным определением, в удовлетворении исковых требований отказано.
В соответствии с п. 2 ст. 14 Федерального закона от 15 декабря 2001 года N 167-ФЗ "Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации" страхователи обязаны своевременно и в полном объеме уплачивать страховые взносы в бюджет Пенсионного фонда Российской Федерации и вести учет, связанный с начислением и перечислением страховых взносов в указанный бюджет.
В силу положений ст. 2 Федерального закона от 08 августа 2001 года N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" государственная регистрация осуществляется уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти, в том числе его территориальными органами (далее - регистрирующий орган).
В соответствии с п. 1 ст. 22.3 этого же Закона государственная регистрация при прекращении физическим лицом деятельности в качестве индивидуального предпринимателя в связи с принятием решения о прекращении данной деятельности осуществляется на основании представляемых в регистрирующий орган документов: подписанного заявителем заявления о государственной регистрации по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти; документа об уплате государственной пошлины; документа, подтверждающего представление в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации сведений в соответствии с подп. 1 - 8 п. 2 ст. 6 и п. 2 ст. 11 Федерального закона "Об индивидуальном (персонифицированном) учете в системе обязательного пенсионного страхования" и в соответствии с ч. 4 ст. 9 Федерального закона "О дополнительных страховых взносах на накопительную пенсию и государственной поддержке формирования пенсионных накоплений".
Из указанных норм права следует, что прекращение статуса индивидуального предпринимателя предусматривает подачу соответствующего заявления в регистрирующий орган, которым является Федеральная налоговая служба. Управление Пенсионного фонда не наделено полномочиями по снятию индивидуальных предпринимателей с регистрационного учета.
Установлено, что 11 ноября 2005 года истец обратился в Управление Пенсионного фонда с заявлением о снятии его с учета в связи с прекращением предпринимательской деятельности. В Инспекцию Федеральной налоговой службы он обратился только 13 мая 2014 года, запись о государственной регистрации прекращения деятельности в качестве индивидуального предпринимателя внесена в единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей 19 мая 2014 года.
Таким образом, до момента предоставления заявления в регистрирующий орган истец не утратил статус индивидуального предпринимателя и продолжал нести обязанности, возложенные на него законом.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 06 ноября 2014 года по делу N 33-14492/2014
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 06 ноября 2014 года по делу N 33-14492/2014
Раздел II. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
8. Исковое заявление прокурора в защиту неопределенного круга лиц о признании незаконным бездействия командования войсковой части, связанного с ненадлежащим обеспечением требований пожарной безопасности, необоснованно рассмотрено по правилам гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Военный прокурор, действуя в интересах неопределенного круга лиц, обратился в районный суд с исковым заявлением о признании незаконным бездействия командования войсковой части, связанного с ненадлежащим обеспечением требований пожарной безопасности. В обоснование иска прокурор указал на неисполнение ответчиком заявки, поступившей от начальника склада хранения ракет и артиллерийских боеприпасов, по обеспечению объекта, деятельность которого связана с источником повышенной опасности, необходимым противопожарным оборудованием. Такое бездействие ответчика, по мнению истца, нарушает интересы населения и военнослужащих данной войсковой части.
Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано в связи с пропуском трехмесячного срока обращения в суд, предусмотренного ст. 256 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Апелляционным определением решение суда отменено, а дело направлено в тот же суд для рассмотрения по существу по следующим основаниям.
Обращаясь в суд с исковым заявлением, а не с заявлением в порядке гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, прокурор указал на возможность нарушения прав и охраняемых законом интересов неопределенного круга лиц, находящихся в непосредственной близости от объекта, деятельность которого связана с источником повышенной опасности.
В силу положений ст. 254 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданин, организация вправе оспорить в суде решение, действие (бездействие) органа государственной власти, органа местного самоуправления, должностного лица, государственного или муниципального служащего, если считают, что нарушены их права и свободы.
В соответствии со ст. 255 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к решениям, действиям (бездействию) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных или муниципальных служащих, оспариваемым в порядке гражданского судопроизводства, относятся коллегиальные и единоличные решения и действия (бездействие), в результате которых нарушены права и свободы гражданина; созданы препятствия к осуществлению гражданином его прав и свобод; на гражданина незаконно возложена какая-либо обязанность или он незаконно привлечен к ответственности.
Этими же критериями определяется бездействие соответствующего органа.
Ответчик по отношению к неопределенному кругу лиц, в защиту которых предъявлены требования, не является органом, реализующим свои властные и распорядительные полномочия, кроме того, в качестве основания иска указано неисполнение ответчиком хозяйственных функций.
Данные обстоятельства судом первой инстанции не были учтены и предметом исследования не являлись.
При указанных обстоятельствах прокурор обоснованно предъявил требования в порядке искового производства, а суд необоснованно рассмотрел дело по правилам гл. 25 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и применил предусмотренный ст. 256 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации трехмесячный срок обращения в суд вместо общего срока исковой давности.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 23 октября 2014 года по делу N 33-13987/2014
9. Отменив решение суда первой инстанции, которым в предварительном судебном заседании было отказано в иске по причине пропуска срока исковой давности, и приняв новое решение об удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции лишил участвующих в деле лиц права на справедливое судебное разбирательство.
Решением суда отказано в иске В. к А. о признании недействительным решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном жилом доме в связи с пропуском шестимесячного срока исковой давности, установленного ч. 6 ст. 46 Жилищного кодекса Российской Федерации, о котором в предварительном судебном заседании было заявлено ответчиком.
Суд апелляционной инстанции отменил указанное решение и постановил новое решение, которым исковые требования В. были удовлетворены.
Президиум Свердловского областного суда отменил решение суда апелляционной инстанции как принятое с нарушением норм процессуального права, исходя из следующего.
В соответствии с ч. 6 ст. 152 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в предварительном судебном заседании при установлении факта пропуска без уважительных причин срока исковой давности судья принимает решение об отказе в иске без исследования иных фактических обстоятельств по делу.
В силу абз. 2 ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции.
В п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 года N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" разъяснено, что, если суд апелляционной инстанции придет к выводу о том, что принятое судом первой инстанции в предварительном судебном заседании решение об отказе в удовлетворении иска по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд является незаконным и (или) необоснованным, то он на основании ч. 1 ст. 330 и ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отменяет решение суда первой инстанции. В такой ситуации с учетом положений абз. 2 ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции оно подлежит направлению в суд первой инстанции для его рассмотрения по существу заявленных требований, поскольку обжалуемое решение суда было вынесено в предварительном судебном заседании без исследования и установления иных фактических обстоятельств дела.
В нарушение норм процессуального права суд апелляционной инстанции, не направляя дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу, без исследования доказательств и установления иных фактических обстоятельств дела постановил новое решение об удовлетворении иска, лишив тем самым лиц, участвующих в деле, права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 года.
Дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
Постановление
президиума Свердловского областного суда
от 01 октября 2014 года по делу N 44-Г-34/2014
10. Отсутствие у заявителя лицензии на право осуществления банковской деятельности не может свидетельствовать об отсутствии у него полномочий на подписание искового заявления и его предъявление в суд и не подлежит установлению на стадии принятия заявления к производству суда.президиума Свердловского областного суда
от 01 октября 2014 года по делу N 44-Г-34/2014
ООО "Ц" обратилось в суд с иском к Б. о взыскании задолженности в порядке цессии.
Определением суда исковое заявление возвращено заявителю по тому основанию, что оно было подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.
Суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции и направил исковое заявление с приложенными к нему материалами в тот же суд для рассмотрения по существу на основании следующего.
Согласно п. 4 ч. 1 ст. 135 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судья возвращает исковое заявление в случае, если оно не подписано или подписано и подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание и предъявление в суд.
Из материалов дела следовало, что 23 февраля 2012 года между банком ЗАО "П" и Б. был заключен кредитный договор, по условиям которого заемщику предоставлены денежные средства. 19 сентября 2012 года между ЗАО "П" и ООО "Ц" заключен договор уступки права требования, по условиям которого кредитор уступил свои права по кредитному договору истцу. На основании договора об уступке права требования и в связи с ненадлежащим исполнением должником своих обязательств ООО "Ц" обратилось в суд с иском к Б. о взыскании задолженности.
Исковое заявление подписано представителем Л., действующим на основании доверенности, выданной генеральным директором ООО "Ц". В доверенности указывалось, что представитель Л. вправе представлять интересы общества во всех государственных органах и учреждениях, судах общей юрисдикции с правом подписания искового заявления и предъявления его в суд.
Возвращая исковое заявление, судья исходил из того, что истцом не была представлена лицензия на право осуществления банковской деятельности, а также не представлены документы, подтверждающие согласие заемщика на уступку прав по кредитному договору лицу, не имеющему такой лицензии.
Однако отсутствие лицензии на право осуществления банковской деятельности не равнозначно отсутствию полномочий на подписание искового заявления и его предъявление в суд. Выяснение данного факта относится к числу вопросов о возможности удовлетворения заявленных истцом требований, которые подлежат разрешению в ходе рассмотрения дела по существу, а не на стадии принятия искового заявления к производству суда.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 04 декабря 2014 года по делу N 33-16954/2014
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 04 декабря 2014 года по делу N 33-16954/2014
11. То, что истец при заключении мирового соглашения не заявил требование о взыскании расходов на оплату услуг представителя, не лишает его права обратиться в суд с таким заявлением после утверждения мирового соглашения.
Л. обратился в суд с иском к Ю. о возмещении материального ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием.
В судебном заседании стороны заключили мировое соглашение, по условиям которого истец уменьшил размер заявленных требований, а ответчик обязался выплатить истцу определенную сумму в установленный срок.
Впоследствии Л. обратился в суд с заявлением о взыскании с Ю. судебных расходов по оплате услуг представителя, указав, что при утверждении мирового соглашения данный вопрос не был разрешен.
Определением суда в удовлетворении заявления Л. отказано.
Суд исходил из того, что истцом не заявлялись требования о взыскании расходов на оплату услуг представителя, хотя к моменту рассмотрения дела такие расходы уже были понесены.
Кроме этого, суд указал, что согласно ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации расходы на оплату услуг представителя присуждаются стороне, в пользу которой состоялось решение суда, а из утвержденного судом мирового соглашения не следует, что решение состоялось в пользу истца, поэтому указанные расходы должны быть понесены истцом самостоятельно.
Суд апелляционной инстанции отменил определение, поскольку выводы суда первой инстанции основаны на неправильном толковании положений закона.
В соответствии с ч. 2 ст. 101 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при заключении мирового соглашения стороны должны предусмотреть порядок распределения судебных расходов, в том числе расходов на оплату услуг представителей.
В случае, если стороны при заключении мирового соглашения не предусмотрели такой порядок распределения судебных расходов, суд решает этот вопрос применительно к ст. ст. 95, 97, 99, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Исходя из положений указанных норм закона, если при заключении мирового соглашения стороны не разрешили вопрос о судебных расходах, данное обстоятельство не лишает их права обратиться в суд с таким заявлением после утверждения мирового соглашения.
Гражданское процессуальное законодательство исходит из того, что критерием присуждения расходов на оплату услуг представителя при вынесении решения является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования.
Из определения о заключении мирового соглашения следует, что Л. снизил сумму иска, ответчик данную сумму обязался уплатить, следовательно, исковые требования истцом были заявлены обоснованно. Возможность взыскания расходов на оплату услуг представителя при утверждении мирового соглашения предусмотрена положениями ч. 2 ст. 101 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 17 декабря 2014 года по делу N 33-17115/2014
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 17 декабря 2014 года по делу N 33-17115/2014
12. Если рыночная цена предмета залога снизилась после вступления в законную силу решения суда об обращении на него взыскания, возможно обращение залогодателя или залогодержателя в суд с заявлением об изменении начальной продажной цены заложенного имущества, которое подлежит рассмотрению по нормам, регулирующим изменение порядка исполнения судебных актов.
Решением суда от 18 апреля 2011 года с индивидуальных предпринимателей С. и Е. в пользу банка взыскана задолженность по кредитному договору, обращено взыскание на заложенное имущество - здание нежилого назначения, определена его начальная продажная стоимость в размере 2 190 500 рублей.
Банк обратился в суд с заявлением об изменении способа и порядка исполнения решения суда, в котором просил снизить начальную продажную стоимость заложенного недвижимого имущества до 677 000 рублей.
Определением суда заявление банка оставлено без удовлетворения.
Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что начальная продажная цена заложенного имущества установлена вступившим в законную силу решением суда и ее изменение приведет к изменению решения суда.
Суд апелляционной инстанции признал такой вывод неверным и отменил определение суда первой инстанции, указав следующее.
Если рыночная цена предмета залога значительно снизилась после вступления в законную силу решения суда об обращении на него взыскания, после признания торгов несостоявшимися возможно обращение залогодателя или залогодержателя в суд с заявлением об изменении начальной продажной цены заложенного имущества, которое подлежит рассмотрению по правилам, предусмотренным ст. 434 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и ст. 324 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующими изменение порядка исполнения судебных постановлений и судебных актов (п. 13 Обзора судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22 мая 2013 года, и п. 42 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 года N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о залоге").
При этом, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 24 декабря 2013 года N 2117-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Хамидулина Юрия Михайловича на нарушение его конституционных прав статьей 443 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации", определение суда об изменении способа и порядка исполнения решения суда не отменяет и не изменяет решение суда, вынесенное по существу материально-правового спора.
Изменение рыночной стоимости имущества, являющегося предметом залога, по сравнению со стоимостью, установленной на дату заключения договора ипотеки, впоследствии может привести к нарушению прав кредитора.
Суд апелляционной инстанции, разрешив вопрос по существу, удовлетворил заявление об изменении способа и порядка исполнения решения суда, снизив начальную продажную стоимость имущества до 677 000 рублей.
Апелляционное определение
судебной коллегии по гражданским делам
Свердловского областного суда
от 08 октября 2014 года по делу N 33-11971/2014
Раздел III. РАЗЪЯСНЕНИЯ ПО ВОПРОСАМ, ВОЗНИКАЮЩИМ
В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ
Вопрос: Какое по площади благоустроенное жилое помещение (равнозначное либо в соответствии с нормой предоставления) обязан предоставить орган местного самоуправления гражданину взамен подлежащего сносу, если гражданин состоит на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий?
Ответ: В соответствии с п. 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации" при выселении граждан из жилых помещений по основаниям, перечисленным в ст. ст. 86 - 88 Жилищного кодекса Российской Федерации, другое благоустроенное жилое помещение по договору социального найма, равнозначное по общей площади ранее занимаемому, предоставляется гражданам не в связи с улучшением жилищных условий, а потому иные обстоятельства (названные, например, в ч. 5 ст. 57, ст. 58 Жилищного кодекса Российской Федерации), учитываемые при предоставлении жилых помещений гражданам, состоящим на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, во внимание не принимаются. При этом граждане, которым в связи с выселением предоставлено другое равнозначное жилое помещение, сохраняют право состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях, если для них не отпали основания состоять на таком учете (ст. 55 Жилищного кодекса Российской Федерации).
Таким образом, внеочередной характер обеспечения другими жилыми помещениями граждан, переселяемых из жилых помещений, которые признаны непригодными для проживания, обусловливает исключительно компенсационный характер такого обеспечения. Орган местного самоуправления обязан предоставить гражданину взамен подлежащего сносу другое благоустроенное жилое помещение, равнозначное по общей площади ранее занимаемому, расположенное в пределах границ муниципального образования, вне зависимости от того, состоит ли гражданин на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий или не состоит.
Судебная коллегия по гражданским делам
Свердловского областного суда
Отдел кодификации, систематизации
законодательства и обобщения
судебной практики
Свердловского областного суда
Отдел кодификации, систематизации
законодательства и обобщения
судебной практики
© Обращаем особое внимание коллег на необходимость ссылки на "REALTIST.RU | Теория и практика управления недвижимостью" при цитированиии (для on-line проектов обязательна активная гиперссылка)